Попробую восстановить события о прибывании в больнице, хотя есть у
моей памяти свойство напрочь забывать неприятное, от слова "совсем". В
полпятого утра 8 июня я проснулась от резкой боли в спине, боку...
везде! Сильный спазм, не встать, не разогнуться. Дождалась время приёма у
врача и от него уже с направлением поехала в больницу, где собиралась
делать кесарево, назначенное мне на 22 июня (40-ая неделя беременности
двойней:))
Фото перед выходом:)
Это я думала, что живот свой больше не увижу завтра... но у меня впереди ещё была неделя.
Положили меня в стационар. По моей страховке мне положен главврач (заведующий отделением), которого в больнице в настоящий момент нет и его роль выполняют два зама, увидеть которых не представлялось никакой возможности... так несколько дней подряд на утренних визитах приходили врачи-ассистенты, которые не были уполномочены принять какое-то конкретное решение относительно меня. И каждый день я слышала новую историю о том, как будут развиваться события дальше, начиная от "А почему вы хотите кесарево? Может сами попробуете? Да, опаснее для второго ребёнка, но мы вам и экстренное кесарево сделаем, если что..." или "А зачем переносить кесарево, вам же лучше? Ну может вы и доходите до 22 июня, поезжайте домой." - "А как я узнаю, что это уже не только застой в почке, а уже воспаление, потому что боль была ооочень сильная" - "У вас температура поднимется, начнутся схватки (оценив моё лицо, она добавила)... но, конечно, лучше, если до этого не дойдёт". В конце- концов в обед 11 июня мне сказали, что я записана в очередь на операцию на 13 июня. Наступила хоть какая-то ясность и я стала морально готовиться. 12 июня на утреннем визите ассистент-врач опроверг эту информацию, мотивируя тем, что я уже 4-ая на 13 июня, потому меня отменяют и на какое число перенесут, не известно, нужно говорить с зам отделения... Чаша моего терпения была переполнена, я уже просто расплакалась. И, наконец, за несколько дней в больнице состоялась аудиенция у зам отделения - Кати Леманн. Это оказалась та же врач, что в прошлом году диагностицировала у меня замершую беременность и очень по-человечески и профессионально со мной обошлась (она и ещё одна украинка ассистент-врач поддержали меня тогда, а в этот раз и практически реанимировали, но это позже:) Сильная, энергичная, харизматичная женщина, очень доброжелательная и с чувством юмора. Я обрадовалась, что снова опала в её руки мы договорились, что оперировать будет она. На выбор у нас были 14 или 15 июня... Мы выбрали 15.
Утром назначенного дня мне в родовой ещё раз сделали ктг, переодели в казённую рубашку, одели компрессионные чулки и трусы в сеточку и проводили в операционную, находящуюся в соседнем помещении. Жером в это время тоже облачался в стерильные одежды. Ему можно было зайти в операционную только после того, как на меня подействует наркоз (эпидуриальная анестезия). Однако относительно небольшое помещение операционной уже было переполнено людьми, производящими те или иные подготовительные действия. Меня ободряюще поприветствовали и быстро представились, распределяя роли. Анестезиолог представился лично, внимательно посмотрев мне в глаза (думаю, это у них профессиональное:) и рассказал, что сейчас будет делать и каких действий ожидает от меня. Затем он, повысив голос, попросил прочий персонал и врачей быть потише, что ему нужно сконцентрироваться. Смех и весёлый говор сразу притихли, обстановка стала рабочей. Я села на операционный стол-кресло, мои руки взяла в свои акушерка, анестезиолог нащупал кости моего таза и примерился рукой к позвонкам. Колени мои предательски затряслись от неосознанного страха. Я говорила себе, что сейчас очень важно сотрудничать с врачом и делать всё, как он говорит, но колени всё равно подпрыгивали. С третьего прокола анестезиолог нашёл нужное место. На тот момент на мой затылок с силой опустилась рука ассистентки анестезиолога Дианы (конечно, русскоговорящей:), так что я окончательно сдалась и прокол сидел на нужном месте.
Катя Леманн опрокинула меня на операционный стол и, подхватив под колени, подтянула к себе одним сильным движением. Я оценила хватку, поскольку прибавила 20 кг за беременность. Кстати, объём живота перед операцией составил 126 см... (т.е. за неделю в больнице он вырос ещё на 2 см). Разговоры в операционной возобновились, приподнятое настроение врачей, ожидающих, когда подействует анестезия. Чтобы проверить это, меня, наверное больно ущипнули или совершили ещё какое-то действие, но уже несколько минут спустя я чувствовала только тепло в ногах и прикосновения, но не боль. Катя Леманн взмахнула маркером, намечая линию разреза, как дижёр своей палочкой, открывая партитуру. Теперь меня занавесили от нижней части тела, Жерому разрешили войти и анастезилог искуссительно шепнул мне на ухо: "Наслаждайтесь последними минутами тишины". Через несколько минут Катя Леманн выкрикнула: "Бэйби А! Время?" - "9:27!" и мгновение спустя её же голос: "Бэйби Б! Время?" В ответ тишина... "Время!"-прикрикнула она и после небольшой задержки послышалось: "9:28!" Детей необходимо было записать с разницей хотя бы в минуту, а они появились на свет в одну и ту же минуту. Их плач я услышала сразу, увидела чуть позже, т.к. малышек завернули в полотенца и передали детским врачам на осмотр. Но вот мне уже несут старшую и прижимают к моей щеке. Мне видно лишь часть её лица и глазки, точнее пронзительный и осознанный взгляд и чёрные ресницы. У второй малышки взгляд более рассеянный. Дети в порядке и на меня опускается тяжёлая усталость. Голос мой становится тише, глаза закрываются. Вся операция длится 40 минут, без каких-либо болевых ощущений, к которым я уже была морально готова, наслушавшись рассказов бывалых. Моё тело ловко освобождают от проводов, перекладывают на кровать и перевозят назад в родовую.
Здесь я первый раз рассматриваю девочек внимательно и прикладываю к
груди. Жажда мучает меня и я за короткий срок выпиваю целую бутылку
воды. Жажда не отпускает и в глазах у меня начинает темнеть, о чём я
успеваю сказать и о том, что меня сильно тошнит. Здесь без подробностей
просто по фактам, что произошло. Две плаценты оставили очень большую
рану на матке, которая кровоточит. В положении лёжа кровь не имела
возможности вытекать, а скопилась в матке, препятствуя таким образом её
сокращению, что в свою очередь способствовало дальнейшему кровотечению.
Давление у меня упало до 80/50 (очень липкое чувство, брр!), меня рвало
той самой водой, что я выпила и в этот момент в родовую ворвались Катя
Леманн, ассистировавшая ей темнокожая врач и та самая ассистент-врач
украинка Оксана (фамилию не помню) и началась движуха. Мне поставили
новые капельницы, чтобы нормализировать давление и восполнить недостаток
жидкости в организме. Катя Леманн запустила одну руку в меня, а другой,
извинившись за причиняемую боль, с силой надавила на живот... четыре
раза из меня вычерпывали кровь, можно сказать, половником, наживот
положили груз и холод. Жером в это время нянчил дочек, сидя напротив, и
был невозмутим как цветок лотоса:))) Позже Катя Леманн сказала мне: "Вы
только не подумайте, что это был особенно тяжёлый случай. Это может
произойти, если рождается двойня или когда живот очень большой и матка
не успевает сократиться достаточно быстро. Просто вам может так
показаться, когда три врача вдруг начинают бегать вокруг. У Оксаны
(украинка) 10 лет работы в Африке за спиной, потому если мне нужно
быстро поставить кого-то на ноги, то она у меня всегда в команде". Я
понимаю, что для них это работа, но всё же половниками кровь из меня не
каждый день вычерпывают, потому имею право заявить, что для меня это был
особенный опыт. В палату я попала только под вечер. Большая кровопотеря
значительно ослабила меня, уровень гемоглобина упал до 6,6 (при норме в
12).
На следующее утро необходимо было подняться и пройти пару шагов самостоятельно. До ванной я дошла и там у меня опять почернело в глазах... и опять как по мановению волшебной палочки в палату ворвалась Катя Леманн и ещё четыре медсестры... очень феерично! После завтрака я предприняла вторую, на этот раз удачную, попытку встать. С таким же низким гемоглобином я настояла на выписке, хотя сил у меня мало и я задыхаюсь, когда двигаюсь. Выносить атмосферу больницы у меня сил уже не было. Небольшие помещения, где мне с двумя детскими кроватками просто негде было приткнуться, посетители, в том числе мужчины, просиживающие в палате весь день (у нас разрешены визиты неограниченно), ужасные истории в кафетерии о том, что "мой ребёнок родился вчера весом в 500 гр, он сейчас в реанимации", заплаканные глаза женщин, шум, отсутствие личного пространства (палата была двухместная но всё равно) и два грудничка. 19 июня, после осмотра детей врачом, я оттуда сбежала, настояв на том, чтобы меня выписал любой врач, а не главврач, как мне положено по страховке. Так и было сделано.
Палата (моя кровать справа, у шкафа)
Так выглядели кроватки для малышей. Я своих иногда клала в одну, чобы быть более мобильной.
Выписывающая меня врач подтвердила мои догадки о том, что в последнюю неделю у меня появился гестоз, последствия которого будут сопровождать меня следующие недели в лучшем случае, а в худшем потребуют отдельного лечения. Моё тело было похоже на труп утопленника: белая, вздувшаяся от сильного отёка кожа, высокое давление (этот показатель всё же исключает вероятность того, что я труп:), головная боль и анемия.
Наши первые дни вместе, ещё в больнице
Самочувствие моё улучшается каждый день по капельке. Муж обо мне хорошо заботится. Шов болит терпимо (пять дней спустя я отказалась от обезболивающего) и сделан весьма аккуратно, всё остальное наладится со временем:)))) И это совершенно точно, потому что когда мы вернулись в палату, прекратился проливной дождь и на небе сияла многократная радуга, приветствую двойняшек (телефонофотка:)
Фото перед выходом:)
Это я думала, что живот свой больше не увижу завтра... но у меня впереди ещё была неделя.
Положили меня в стационар. По моей страховке мне положен главврач (заведующий отделением), которого в больнице в настоящий момент нет и его роль выполняют два зама, увидеть которых не представлялось никакой возможности... так несколько дней подряд на утренних визитах приходили врачи-ассистенты, которые не были уполномочены принять какое-то конкретное решение относительно меня. И каждый день я слышала новую историю о том, как будут развиваться события дальше, начиная от "А почему вы хотите кесарево? Может сами попробуете? Да, опаснее для второго ребёнка, но мы вам и экстренное кесарево сделаем, если что..." или "А зачем переносить кесарево, вам же лучше? Ну может вы и доходите до 22 июня, поезжайте домой." - "А как я узнаю, что это уже не только застой в почке, а уже воспаление, потому что боль была ооочень сильная" - "У вас температура поднимется, начнутся схватки (оценив моё лицо, она добавила)... но, конечно, лучше, если до этого не дойдёт". В конце- концов в обед 11 июня мне сказали, что я записана в очередь на операцию на 13 июня. Наступила хоть какая-то ясность и я стала морально готовиться. 12 июня на утреннем визите ассистент-врач опроверг эту информацию, мотивируя тем, что я уже 4-ая на 13 июня, потому меня отменяют и на какое число перенесут, не известно, нужно говорить с зам отделения... Чаша моего терпения была переполнена, я уже просто расплакалась. И, наконец, за несколько дней в больнице состоялась аудиенция у зам отделения - Кати Леманн. Это оказалась та же врач, что в прошлом году диагностицировала у меня замершую беременность и очень по-человечески и профессионально со мной обошлась (она и ещё одна украинка ассистент-врач поддержали меня тогда, а в этот раз и практически реанимировали, но это позже:) Сильная, энергичная, харизматичная женщина, очень доброжелательная и с чувством юмора. Я обрадовалась, что снова опала в её руки мы договорились, что оперировать будет она. На выбор у нас были 14 или 15 июня... Мы выбрали 15.
Утром назначенного дня мне в родовой ещё раз сделали ктг, переодели в казённую рубашку, одели компрессионные чулки и трусы в сеточку и проводили в операционную, находящуюся в соседнем помещении. Жером в это время тоже облачался в стерильные одежды. Ему можно было зайти в операционную только после того, как на меня подействует наркоз (эпидуриальная анестезия). Однако относительно небольшое помещение операционной уже было переполнено людьми, производящими те или иные подготовительные действия. Меня ободряюще поприветствовали и быстро представились, распределяя роли. Анестезиолог представился лично, внимательно посмотрев мне в глаза (думаю, это у них профессиональное:) и рассказал, что сейчас будет делать и каких действий ожидает от меня. Затем он, повысив голос, попросил прочий персонал и врачей быть потише, что ему нужно сконцентрироваться. Смех и весёлый говор сразу притихли, обстановка стала рабочей. Я села на операционный стол-кресло, мои руки взяла в свои акушерка, анестезиолог нащупал кости моего таза и примерился рукой к позвонкам. Колени мои предательски затряслись от неосознанного страха. Я говорила себе, что сейчас очень важно сотрудничать с врачом и делать всё, как он говорит, но колени всё равно подпрыгивали. С третьего прокола анестезиолог нашёл нужное место. На тот момент на мой затылок с силой опустилась рука ассистентки анестезиолога Дианы (конечно, русскоговорящей:), так что я окончательно сдалась и прокол сидел на нужном месте.
Катя Леманн опрокинула меня на операционный стол и, подхватив под колени, подтянула к себе одним сильным движением. Я оценила хватку, поскольку прибавила 20 кг за беременность. Кстати, объём живота перед операцией составил 126 см... (т.е. за неделю в больнице он вырос ещё на 2 см). Разговоры в операционной возобновились, приподнятое настроение врачей, ожидающих, когда подействует анестезия. Чтобы проверить это, меня, наверное больно ущипнули или совершили ещё какое-то действие, но уже несколько минут спустя я чувствовала только тепло в ногах и прикосновения, но не боль. Катя Леманн взмахнула маркером, намечая линию разреза, как дижёр своей палочкой, открывая партитуру. Теперь меня занавесили от нижней части тела, Жерому разрешили войти и анастезилог искуссительно шепнул мне на ухо: "Наслаждайтесь последними минутами тишины". Через несколько минут Катя Леманн выкрикнула: "Бэйби А! Время?" - "9:27!" и мгновение спустя её же голос: "Бэйби Б! Время?" В ответ тишина... "Время!"-прикрикнула она и после небольшой задержки послышалось: "9:28!" Детей необходимо было записать с разницей хотя бы в минуту, а они появились на свет в одну и ту же минуту. Их плач я услышала сразу, увидела чуть позже, т.к. малышек завернули в полотенца и передали детским врачам на осмотр. Но вот мне уже несут старшую и прижимают к моей щеке. Мне видно лишь часть её лица и глазки, точнее пронзительный и осознанный взгляд и чёрные ресницы. У второй малышки взгляд более рассеянный. Дети в порядке и на меня опускается тяжёлая усталость. Голос мой становится тише, глаза закрываются. Вся операция длится 40 минут, без каких-либо болевых ощущений, к которым я уже была морально готова, наслушавшись рассказов бывалых. Моё тело ловко освобождают от проводов, перекладывают на кровать и перевозят назад в родовую.
Здесь я первый раз рассматриваю девочек внимательно и прикладываю к
груди. Жажда мучает меня и я за короткий срок выпиваю целую бутылку
воды. Жажда не отпускает и в глазах у меня начинает темнеть, о чём я
успеваю сказать и о том, что меня сильно тошнит. Здесь без подробностей
просто по фактам, что произошло. Две плаценты оставили очень большую
рану на матке, которая кровоточит. В положении лёжа кровь не имела
возможности вытекать, а скопилась в матке, препятствуя таким образом её
сокращению, что в свою очередь способствовало дальнейшему кровотечению.
Давление у меня упало до 80/50 (очень липкое чувство, брр!), меня рвало
той самой водой, что я выпила и в этот момент в родовую ворвались Катя
Леманн, ассистировавшая ей темнокожая врач и та самая ассистент-врач
украинка Оксана (фамилию не помню) и началась движуха. Мне поставили
новые капельницы, чтобы нормализировать давление и восполнить недостаток
жидкости в организме. Катя Леманн запустила одну руку в меня, а другой,
извинившись за причиняемую боль, с силой надавила на живот... четыре
раза из меня вычерпывали кровь, можно сказать, половником, наживот
положили груз и холод. Жером в это время нянчил дочек, сидя напротив, и
был невозмутим как цветок лотоса:))) Позже Катя Леманн сказала мне: "Вы
только не подумайте, что это был особенно тяжёлый случай. Это может
произойти, если рождается двойня или когда живот очень большой и матка
не успевает сократиться достаточно быстро. Просто вам может так
показаться, когда три врача вдруг начинают бегать вокруг. У Оксаны
(украинка) 10 лет работы в Африке за спиной, потому если мне нужно
быстро поставить кого-то на ноги, то она у меня всегда в команде". Я
понимаю, что для них это работа, но всё же половниками кровь из меня не
каждый день вычерпывают, потому имею право заявить, что для меня это был
особенный опыт. В палату я попала только под вечер. Большая кровопотеря
значительно ослабила меня, уровень гемоглобина упал до 6,6 (при норме в
12).На следующее утро необходимо было подняться и пройти пару шагов самостоятельно. До ванной я дошла и там у меня опять почернело в глазах... и опять как по мановению волшебной палочки в палату ворвалась Катя Леманн и ещё четыре медсестры... очень феерично! После завтрака я предприняла вторую, на этот раз удачную, попытку встать. С таким же низким гемоглобином я настояла на выписке, хотя сил у меня мало и я задыхаюсь, когда двигаюсь. Выносить атмосферу больницы у меня сил уже не было. Небольшие помещения, где мне с двумя детскими кроватками просто негде было приткнуться, посетители, в том числе мужчины, просиживающие в палате весь день (у нас разрешены визиты неограниченно), ужасные истории в кафетерии о том, что "мой ребёнок родился вчера весом в 500 гр, он сейчас в реанимации", заплаканные глаза женщин, шум, отсутствие личного пространства (палата была двухместная но всё равно) и два грудничка. 19 июня, после осмотра детей врачом, я оттуда сбежала, настояв на том, чтобы меня выписал любой врач, а не главврач, как мне положено по страховке. Так и было сделано.
Палата (моя кровать справа, у шкафа)
Так выглядели кроватки для малышей. Я своих иногда клала в одну, чобы быть более мобильной.
Выписывающая меня врач подтвердила мои догадки о том, что в последнюю неделю у меня появился гестоз, последствия которого будут сопровождать меня следующие недели в лучшем случае, а в худшем потребуют отдельного лечения. Моё тело было похоже на труп утопленника: белая, вздувшаяся от сильного отёка кожа, высокое давление (этот показатель всё же исключает вероятность того, что я труп:), головная боль и анемия.
Наши первые дни вместе, ещё в больнице
Самочувствие моё улучшается каждый день по капельке. Муж обо мне хорошо заботится. Шов болит терпимо (пять дней спустя я отказалась от обезболивающего) и сделан весьма аккуратно, всё остальное наладится со временем:)))) И это совершенно точно, потому что когда мы вернулись в палату, прекратился проливной дождь и на небе сияла многократная радуга, приветствую двойняшек (телефонофотка:)
Комментариев нет:
Отправить комментарий